Сияние и (почти) смерть Хоакина Мурьеты, томилинского разбойника, подло убитого похмельем в Саларьево 28 декабря 2018 года.
2018 год вообще в тусовке был отмечен тотальным спросом на конторы со счетом в сбербанке и пакетом корпоративок к нему. Греф благородно разрешил из лимита в 150 к на одной карте сделать 15-30х bet, народ джентльменский подгон заценил и практически весь объем заказов у многих регов состоял из таких лавок. В пик гонки за количественными показателями по данному направлению, мне попадается гнездо непуганых гномов из РП Томилино.
Предводителем местных будущих бизнесменов являлся Мануэль Гарсия по прозвищу Тартамудо, которое он получил из-за легкого заикания в тюрьме, где недавно отдыхал за нанесение тяжких телесных соседу по коммунальной площади. Несмотря на дефект дикции, Мано на районе был весовым пацаном, о его подходе к работе с персоналом какой-нибудь политолог написал бы диссертацию на предмет средневековых методов дознания, одна фраза: «Щас я Мануэлю позвоню» убивала энтузиазм саботировать трудовые задачи на корню.
Так на мои проекты откочевала сначала томилинская элита в сумме семнадцати чистых, относительно бойких человеков, в числе которых были две супруги Тартамудо, одна бывшая, одна действующая, кто из них какая без политуры было сложно разобрать, хотя такой задачи у меня и не стояло. Потом настал черед кандидатов поплоше, среди них и был злосчастный Хоакин. Сей бесстыдник отличался от остальных уже на этапе производства, застать его абсолютно трезвым не удавалось никому, но так, как кон в банке был платным и от того весьма лояльным, то на решение в открытии счета не повлиял его богатырский храп, раздававшийся в зоне ожидания, когда данный сеньор заскучал и решил вздремнуть на диванчике, пока сопровод отвлекся.
Все эти милые странности Мурьеты не смущали никого, поскольку заготовка велась под тот самый мультикеш, который в обработке больше двух суток не бывал. И тут наступают черные дни, когда данная схема по инициативе банка сыплется прямо на глазах возмущенной общественности, которая не успела еще до конца закрыть ипотеки. Массово начинают приходить запросы по 115, карты в ИБ блокируются оптом и превращаются в кучу ненужного мусора.
У меня на руках остаются две живые компании, на которые еще не оформлялись кешки и данное обстоятельство, соответсвенно, спасло их от ограничений по счетам. Нетрудно догадаться, кто из фигурантов истории остался среди меньшинства, доступного к дальнейшей реализации. А время близится к концу декабря, консервировать и сдавать отчеты не хочется, а заработать на пирамиду Маслоу, Хлебоу и Икроу как раз наоборот. Находится покупатель, готовый забрать обе, под долгую работу с заработной платой и молоком за вредность, но с условием, что дирекция будет присутствовать на сделке, дабы у представителя выгодоприобретателя была возможность донести важность и счастье продуктивного сотрудничества заинтересованным лицам тет-а-тет.
Телеграфирую Мануэлю просьбу, чтобы все пришли на один часок красивые, трезвые и улыбчивые, обещаю шапку, свисток и пару денег. В условленное время в двери ТЦ (где была назначена сделка) входит человек, которого я с трудом узнаю, да это был Хоакин, но какой, грудь моряка, попка индюка, выбрит как аичко, с портфелем и в кашне в тон к кепке. В портфеле, кроме паспорта нашлась еще справка о профилактических прививках (от бешенства хе-хе) и почему-то диплом об освоении профессии повара с присвоением 4 разряда.
Покупатель оказался редкостным занудой, вместо предполагаемого часа, шел уже третий, а он то снова что-то проверял в ноутбуке, то таинственно подмигивал, то ли всем присутствующим одновременно, то ли сам себе, к моменту формального «собеседования» Мурьета был светло зеленого цвета и слабо кивал головой на все вопросы, но статуарный облик не терял. Когда все манипуляции завершились обменом бумаг и печатей на рыжики, мы все ломанулись, как лоси по кукурузе, к эскалатору, ведущему на выход из юдоли торговли, первым трусил Хоакин.
Трусил, трусил, да не вытрусил, дальнейшие события происходили, как в режиме ускоренной съемки дешевых юмористических роликов. Мурьета, не доходя пары метров до карусельных дверей на выходе, обрушивается на кафельный пол и начинает мелко вибрировать в такт гирляндам на окнах, какая-то женщина с островка с сувенирами оперативно и даже немного буднично засовывает ему ложку в рот и переворачивает, покупан со своими рейнджерами исчезает в мороке толпы, как будто его и не было никогда,
Таратмуда звонит в скорую. Сотрудники белой кареты взирают на всех нас с осуждением и долей брезгливости, женщина фельдшер сетует: «Че вам сложно было ему стопочку налить? Уморили мужика, ироды», кто-то бежит за водкой в соседний «Перекресток», я втайне тоже претендую на свою порцию. Кое-как пакую всю эту bad company в тачку, для телепорта по месту прописки, Хоакин, уже порозовевший до своего обычного состояния, после вливания и укола, давит лыбу и машет мне пухлой лапкой в окно.
Я стою и размышляю о хрупкости человеческой жизни и о том, что вариантов домой идти не через «К&Б» практически не осталось, мысли прерывает телефонный звонок, там покупашка шепотом, на выдохе: «Жив?». Услышав ответ, расслабленно отключается.
Проработали ребята кстати вполне себе благополучно, практически до следующего Нового года, потом пришлось вывести Хоакина из руководящего состава, ибо он хоть и был к тому моменту жив (либо бессмертен, как Ленин или Цой), но больше так внятно выглядеть для каких-либо действий с организацией не мог, а все почему? Да прост уважаемого Мануэля Гарсию, снова взяли за сраку, когда он в порыве страсти чужую тачку подламывал, так что дисциплину сохранять стало некому.
